— Твой сын изо всех сил старался не заснуть, — оживленно рассказывала Элин, следя за каждым движением мужа, — Он даже пытался придерживать веки пальцами. Он здоров и даже за такое короткое время немного вырос — спроси у Кадфаэля. Жиль уже пошел и не плачет, если упадет. — Она не предложила разбудить и принести сына. Сегодня такой день, что не до ребенка, даже очень любимого.

Закончив ужин, Хью откинулся на подушки и широко зевнул. Затем улыбнулся жене и неожиданно привлек ее к себе. Констанс унесла поднос и вновь наполнила кубок, затем тихонько прикрыла дверь комнаты, где спал Жиль.

— Не беспокойся обо мне, любовь моя, — сказал Хью, прижимая к себе Элин. — Просто я весь день был в седле, да и пару синяков заработал. Мы падали и ушибались, как Жиль, а подниматься ой как непросто! Я привел обратно многих из тех, кто ушел с нами на север, но не всех — увы, не всех! И с нами нет шерифа — нет Прескота! Надеюсь, что он не убит, а захвачен. Понятия не имею, кто взял его в плен — Роберт Глостерский или валлийцы.

— Валлийцы? — переспросил Кадфаэль, навострив уши. — Как так? Ведь Овейн Гуинеддский никогда не сражался за императрицу. Зачем ему ввязываться в драку теперь, если он всегда держался в стороне и только выигрывал от этого? Не такой он дурак! Зачем ему становиться на сторону одного из своих врагов? Да он скорее предоставит им возможность перегрызть друг другу глотку!

— Вот слова доброго монаха-бенедиктинца! — воскликнул Хью, улыбнувшись, и не без удовольствия заметил, что Кадфаэль покраснел. — Нет, сам Овейн рассудителен и обладает здравым смыслом, но, к сожалению, у него есть брат. В сражении участвовал Кадваладр со своими лучниками, а с ним — Мадог ап Мередит из Повиса.